Э

Мир энциклопедий

encyclopedia.ru

Не тот Жданов или из истории «Краткой литературной энциклопедии»

Не тот Жданов или из истории «Краткой литературной энциклопедии»
  • 9 Июня 2011
  • просмотров 8291
  • комментариев 4

Мир энциклопедий. В нынешнем году исполнилось 100 лет со дня рождения Владимира Викторовича Жданова (1911–1981, на фото), слава которого во многом связана со знаменитейшей еще с позднесоветских времен девятитомной «Краткой литературной энциклопедией» (КЛЭ, 1962–1978). Литературовед Сергей Федорович Дмитренко (далее — С. Д.) опубликовал в «Ex Libris НГ» статью о своем знаменитом коллеге.    

...

Конечно, невозможно не заметить некоторое противоречие между названием этого фундаментального издания и количеством томов большого формата, его составивших. Ничего себе краткая, а какой же будет полная?! Но в редакционном вступлении к первому тому сразу дано пояснение: «Энциклопедия названа краткой, так как она не является исчерпывающим сводом литературных знаний... В сжатой по необходимости форме в КЛЭ освещены лишь наиболее важные вопросы...»

То, что нельзя объять необъятное, нам разъяснил еще Козьма Прутков. Но у вышеобозначенной краткости, нетрудно вспомнить, была еще одна причина, никакого прямого отношения к изящной словесности всех времен и народов не имевшая. Это уже вынужденно упомянутый в самом начале этих заметок политический диктат коммунистической власти, тяжелейший гнет идеологической цензуры. О какой полноте информации можно было говорить, если, например, крохотная, но совершенно справедливая научная ссылка в библиографии к статье о Маяковском (КЛЭ, том 4) на книгу Марины Цветаевой, выпущенную в Нью-Йорке, вызвала доносительское письмо в тогдашний Комитет по печати?!

Тем не менее доныне КЛЭ — единственная, на мой взгляд, в нашей стране изданная на русском языке завершенная многотомная литературная энциклопедия. Так что Владимир Викторович Жданов, укореняя и пробивая КЛЭ в директивных кругах конца оттепельных 1950-х, знал, что предлагал. В СССР энциклопедия по определению не может быть полной!

Однако и краткость по-ждановски получилась краткостью особой, о которой нельзя не сказать подробнее, прежде, правда, добавив еще несколько слов о юбиляре, ибо и до истории с КЛЭ Жданов, или в дружеских кругах просто ВВ, ВэВэ, был в литературно-научной Москве личностью заметной, если не сказать знаменитой.

Сын тамбовского лесничего, потомственный дворянин, он учился на историко-этнологическом факультете 1-го МГУ и в пединституте, работал учителем в Архангельске... Потом перебрался в Москву с женой Софьей Ермолаевной и двухмесячным сыном, тоже Владимиром, которого прямо в тамбовской плетеной бельевой корзинке водворили в комнату большой коммунальной квартиры напротив Центрального телеграфа. В итоге, несмотря на свое ультранепролетарское происхождение, даже вступил в Союз советских писателей в год его основания, 1934-й.

Его ранние литературоведческие труды были связаны с изучением творчества Лермонтова, поэтов-петрашевцев, Некрасова, Чернышевского. Вышедшая в серии «ЖЗЛ» книга Жданова о Добролюбове (1951) доныне остается наиболее полной биографией критика. Впоследствии в «ЖЗЛ» Жданов выпустил книгу о Некрасове. Пройдя неоценимую редакторско-текстологическую школу в серии «Литературное наследство», ВВ с 1950 года и вплоть до кончины работал в издательстве «Советская энциклопедия», которое КЛЭ и выпустило.

Наряду с этим необходимо подчеркнуть, что человеческий образ ВВ никак не вязался и попросту протестовал против стандартно рисуемого образа литературоведа как затрапезного задохлика, чахнущего над книгами и рукописями.

Наделенный в полной мере филологической въедливостью, феноменально начитанный, ВВ был рослый голубоглазый красавец от природы, всегда привлекавший внимание женщин и сам к ним влекшийся. О его романах и романтических приключениях по Москве и Ленинграду кружили легенды, кои сам герой благородно не поддерживал, хотя и не опровергал...

...

И этот человек, живущий, несмотря ни на что, в мире красоты, — придумал КЛЭ и взялся за ее издание в полную меру всех своих сил.

Разумеется, главным редактором КЛЭ назначить ВВ не могли. Беспартийный, без ученых степеней (не удосужился тратить время на квалификационное оформление своих трудов как диссертаций — при том что книга о Добролюбове выдвигалась на Сталинскую премию). ВВ назначили заведующим редакцией литературы и языка издательства «Советская энциклопедия» и заместителем главного редактора КЛЭ. А главным редактором утвердили литературного функционера, поэта Алексея Суркова, автора стихотворения, ставшего основой классической «Землянки» («Бьется в тесной печурке огонь...»), и фронтового приятеля Константина Симонова («Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины...»).

Почему именно Суркова? — спрашивал я многих литературоведов, причастных к КЛЭ. Никто не знал, до этого еще надо докапываться. Просто было принято такое решение. Но, думаю, ВВ с начальником повезло. По традиции у нас за начальников сплошь и рядом именно заместители и работают, а если они еще и не мешают!.. КЛЭ была доведена ВВ до успешного финала и даже с прибытком (первоначально восьмитомная, энциклопедия в итоге обрела дополнительный, девятый том).

А вот почему почти за два десятилетия трудов над КЛЭ ВВ многое претерпел и даже, при изначальном здоровье и телесной крепости, не дожил и до 70, поясним с опорой на документы.

Возьмем один из них, хранящийся в фонде В. В. Жданова Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ, Ф. 3105, оп. 1, ед. хр. 65). Называется он просто и даже казенно — «По поводу рецензий, подготовленных Комитетом по печати» и подписан безлично: «Редакция литературы и языкознания Издательства «Советская энциклопедия». Однако такова была тогда форма подготовки официальных документов, а в действительности, как показывает досконально знающая архив отца переводчик и литературовед Мария Жданова (Зоркая), его действительным автором был ВВ, потому он в его архиве и сохраняется. Правда, автором своеобразным.

Дело в том, что выход каждого из томов КЛЭ сопровождался шумом в литературных кулуарах и в печати. Появлялись отрицательные и очень отрицательные рецензии, правоверные советские литературоведы писали письма в ЦК и в другие серьезные инстанции...

Что же не устраивало этих мастеров специфических окололитературных жанров? А то и не устраивало, что ВВ с огромной командой авторов (в первых четырех томах их уже около 1900, не считая редакторов и консультантов) сумел в КЛЭ свести краткость с ее, по Чехову, братом — талантом.

Несмотря на все идеологические и цензурные стеснения, наплевав на пресловутые партийность и классовость тогдашнего литературоведения, ВВ старался дать как можно более широкое, справедливое, объективное изображение мирового и особенно отечественного литературного процесса.

Что говорить, полностью избавиться от коммунистического диктата ему не удалось. Но и сегодня восхищаешься тем, что удалось. И в историко-, и в теоретико-литературных частях КЛЭ. Недаром до сих пор она остается авторитетным справочником и пособием для уважающих себя издательств и учебных заведений.

Но и у большевистских аргусов особое чутье на ветер свободы и даже на его сквознячок, которым потягивало со страниц КЛЭ. Потому и писали в директивные органы, а последние требовали от издательства «Советская энциклопедия» объяснений. И вот ВВ, собрав своих друзей-сотрудников, садился за ответ — «по поводу рецензий...». Писали новый документ, так сказать, на полях документов. В итоге, правда, больше получалось похоже не на оправдательное покаяние, а на сатирический комментарий, нечто щедринско-зощенковское. Но что поделаешь, доброхотные рецензенты сами подставлялись.

При этом в названном отчете, где ВВ держит ответ сразу за четыре тома издания, он не становится в позу кающегося грешника, а невозмутимо, с безмятежной интонацией бьет недругов КЛЭ и самой литературы, что называется, по квадратам. Здесь надо учесть, что пишется ответ в сентябре 1968 года, то есть в недели вторжения войск стран Варшавского договора в Чехословакию, когда у нас в стране резко политически похолодало. Но «Бей в барабан и не бойся!» — эти ведь строки взял однажды в эпиграф не чужой В. В. Жданову Добролюбов.

«Критикуя освещение советской литературы как слабый раздел издания, авторы рецензий ни слова не говорят о множестве относительно крупных статей, посвященных русским советским писателям – <...> С. Маршаку, М. Зощенко, Вс. Иванову, Ильфу и Е. Петрову, М. Исаковскому, Н. Заболоцкому, В. Катаеву, Л. Леонову, А. Макаренко, А. Малышкину, В. Гроссману, Л. Мартынову, С. Михалкову, В. Луговскому, В. Лебедеву-Кумачу, Г. Маркову и многим другим. Думается, что рассмотрение этих статей было бы обязательно при серьезном подходе к делу и могло бы дать куда более полное и объективное представление о том, как обстоит дело с советской литературой в КЛЭ».

Здесь примечателен подбор имен — названы писатели пусть по-разному, но действительно талантливые, не привязанные ни к соцреализму, ни к советской власти. Особенно восхищает упоминание опального Василия Гроссмана, чьи сочинения после скандала с попыткой публикации романа «Жизнь и судьба» в те годы не переиздавались, исключались из вузовских программ.

Своеобразно оправдывается ВВ и по поводу упреков в принципах отбора библиографии к статьям.

«Редакция КЛЭ вообще не может давать одну только «правильную» библиографию, одни только бесспорные статьи и книги, тем более что сама эта «бесспорность» вполне может иной раз стать предметом спора. Известно, что время нередко меняет многие представления и оценки в сложных вопросах искусства. Как же при этом быть с библиографией, которую мы стараемся давать как можно полнее? Ведь в ней что-то неизбежно должно устареть, что-то наверняка окажется спорным или даже ошибочным с марксистской точки зрения или просто с позиций сегодняшнего дня (хорошенькое сопоставление! — С. Д.). Единственный выход мы видим в том, чтобы давать по возможности правильную оценку того или иного явления в самой энциклопедической статье об этом явлении <...>; в библиографии же приходится указывать разные работы на ту же тему, содержащие нередко разные точки зрения. Руководящим началом для читателя должна служить оценка, предложенная в статье КЛЭ и подкрепленная именем автора (чаще всего это имя встречается и в библиографии, как имя автора соответствующих работ о том же писателе). <...>

К сожалению, редакция не имела возможности указать в библиографии другое издание прозы Цветаевой, кроме зарубежного. Но нельзя не подивиться тому, что рецензент 1 (имена рецензентов редакции КЛЭ не сообщались. — С. Д.) с непонятным удовлетворением заявляет, что ему «неизвестна» книга Цветаевой и что он «может только догадываться» о ее содержании. В данном случае эти догадки излишни: во-первых, «Проза» Цветаевой имеется в спецхране больших столичных библиотек и профессиональный литератор имеет возможность ознакомиться с этой книгой; во-вторых, многие публикации, заимствованные именно из этой книги, уже появлялись в нашей печати <...>. Можно только сожалеть, что квалифицированному рецензенту все это осталось неизвестным.

И, наконец, по поводу тома «Новое о Маяковском». Действительно, эта книга подверглась критике в печати и в постановлении ЦК КПСС от 31 марта 1959 года. Однако эта книга существует, она не изъята из библиотек, и не заметить ее, перечисляя многие работы о Маяковском последних лет, было, конечно, невозможно. Тем более что в этом обширном томе есть немало ценных материалов, не подвергшихся критике. Такова, например, работа Е. Наумова «Ленин о Маяковском», по своей обстоятельности единственная в нашей печати, содержащая неизвестные суждения Ленина о Маяковском».

Эта ссылка на «открытия» Наумова, известного обскуранта от литературоведения, звучит просто издевательски по отношению к рецензенту: что ж, ты, дурашка, не замечаешь, как мы вынуждены привечать и твоих собратьев у партийного корыта?!

Эстет, меломан, гурман по своей натуре, ВВ даже внешний облик КЛЭ постарался сделать неказенным, художественным, значимым. Не знаю, кто выбрал изданию переплет цвета какао с молоком, но вот то, что с корешками энциклопедии, где указываются названия первой и последней статей тома, вольничал именно ВВ, известно доподлинно. Так, на корешок 3-го тома (1966) попал «Иаков», носящий библейское имя древневосточнославянский монах, предполагаемый автор историко-агиографического сочинения XI века «Память и похвала князю русскому Владимиру, како крестися Володимер». Разумеется, в стране государственного атеизма в краткой энциклопедии обойтись без статьи о таинственном монахе-сочинителе было никак невозможно!

Свою методу ВВ закрепил в 4-м томе (1967). Здесь на корешке появилась фамилия молодого тогда, но очень боевого критика и литературоведа, «новомирца» Владимира Лакшина, которому уже досталось от официозной печати за статьи о Солженицыне и другие тому подобные «прегрешения». Этой крамолы рецензенты, разумеется, не могли не заметить. Вот что пишет ВВ в ответ на проявленную бдительность.

«Странно все-таки, что во многих случаях, отказываясь от критики статей КЛЭ по существу, рецензенты рассуждают по поводу библиографии и по поводу разных частностей. Как ни важна библиография к статьям, но вряд ли кто усомнится в том, что идейное направление издания выражено прежде всего в самих статьях. Разве не удивительно, что рецензент 1 выражает недоумение по поводу самого факта — почему статья «Литературная критика» (точнее было бы сказать — ее вступительная часть) принадлежит «тому же В. Лакшину»? Его при этом совсем не интересует, что же это за статья – плоха она или хороша? Его волнует, почему имя того же критика оказалось «золотом» на корешке (разумеется, это случайность, такая же, как, например, появление на одном из корешков БСЭ-2 имени писателя Г. Берёзко) (речь идет о сталинской «Большой советской энциклопедии» и прозаике Георгии Берёзко, московском сибарите и дон-жуане, не менее знаменитом, чем сам ВВ. — С.Д.). Но если бы рецензент дал себе труд прочесть самую статью, на которую он пытается бросить тень, критикуя имя автора, то он увидел бы, что в ней дается точное и содержательное определение литературной критики как одного из видов литературы, определение ее существа, ее задач и возможностей.

Рецензент 1 недоволен подбором библиографии к заметке «Лакшин В.», открывающей 4-й том КЛЭ. Он утверждает, что «редакция энциклопедии игнорировала многочисленные критические оценки деятельности Лакшина», но зато «привела в библиографии устаревшие материалы безобидного характера». Почему несколько рецензий советских литературоведов на работы Лакшина 1959—1964 годов названы «устаревшими» — неизвестно. Также неизвестно, почему рецензент «не заметил» в библиографии статей Ю. Барабаша <...> и Е. Осетрова <...>, в которых содержится полемика с Лакшиным <...>.

Таким образом, нам кажутся необоснованными опасения рецензента 1 относительно того, что не все «читатели будущего» поймут, что КЛЭ преподносит им «тенденциозную информацию» под видом энциклопедической беспристрастности. Читатели будущего прекрасно во всем разберутся».

В таком боевом стиле выдержан весь огромный, 1,5 авторских листа, ответ на критику КЛЭ. ВВ и редакция выступают против тона «разоблачений и проработки, которые менее всего уместны в энциклопедии». В ответ на критику статьи «Акмеизм», написанной отправленным в лагеря Синявским, ВВ ее, критику, доказательно отводит, язвительно прибавляя: «...можно предположить, что наш рецензент прочитал статью не об акмеизме, а только подпись под нею. Можно ли на этом шатком основании объективно и достойно судить о всей дальнейшей работе редакции?»

Проанализировав претензии к зарубежному разделу в статье «Литературоведение», ВВ и его команда отмечают: «...все три оценки рецензентов не соответствуют действительности и свидетельствуют о незнании предмета. <...> Предвзятость рецензентов в этих отзывах столь же очевидна, как и их некомпетентность».

Отвечает редакция и на упреки в фактических ошибках. «Ошибки в издании действительно есть, редакция прилагает много усилий для борьбы с ними, но полностью избавиться от них не удается. Когда имеешь дело с многими тысячами фактов, дат, имен и названий, то какое-то количество ошибок и разного рода неточностей все-таки проникает в печать.

Редакция благодарна за все указания на ошибки. Но хотелось бы, чтобы нам указывали действительные ошибки, а не мнимые. И не объявляли бы нашей ошибкой то, что является плодом неосведомленности самого рецензента». Следуют примеры. При этом надо отметить, что начиная со второго каждый том КЛЭ заключался таблицей замеченных ошибок и опечаток.

Завершается этот ответ на критику тоже по-боевому: «Подводя итоги, редакция считает нужным сказать, что она будет стремиться извлекать нечто полезное для себя из всякой критики, даже из той, которая не может считаться образцом объективности».

И надо признать, редакция и впредь «извлекала». Очевидно, окончательно осознав, что дракон большевизма в литературоведении и критике, несмотря ни на что, не только жив, но и здоровехонек и по-прежнему агрессивно невежествен, ВВ с единомышленниками продолжили свой внешне незримый бой с ним, о чем свидетельствуют последующие пять томов КЛЭ.

Главное, что в КЛЭ по-прежнему стремились открыть возможности для свободного, нестесненного литературоведения, для серьезных, объективных оценок. И многое удавалось, примеров предостаточно, это попросту система.

Правда, и власть сделала оргвыводы. Руководство редакции вначале укрепили кандидатом филологических наук Ермаковым, а затем ВВ и вовсе от руководства редакцией отстранили (оставив, правда, замом), ибо нападки в печати на КЛЭ продолжались.

Последнее замечательное детище ВВ, где он тоже был заместителем главного редактора, — «Лермонтовская энциклопедия», вышедшая в год его кончины — 1981-й. Несмотря на изнурительную болезнь, он также вложил в это неустаревающее издание немало сил, получив как последнее «прости» в предисловии к книге проникновенные слова признательности от коллег.

* * *

В записной книжке Ильфа говорится о том, что даже на титульных листах энциклопедий не обойтись без опечаток. Но на титулы полезно иной раз посмотреть не только ради обнаружения курьезов. Перечитайте эти своды фамилий с чинами и званиями и попробуйте догадаться, кто из названных только присутствовал, а кто сделал труд так, что до сих пор и с запасом годится даже нам, в эпоху Интернета и увядшей цензуры.

Фотогалерея

Упомянутые персоны, псевдонимы и персонажи


  • Теги
  • биографии
  • история энциклопедии
  • КЛЭ
  • Краткая литературная энциклопедия
  • краткая энциклопедия
  • литература
  • литературная энциклопедия
  • литературные герои
  • литературоведение
  • писатели
  • Советская энциклопедия
  • Библиографическая ссылка (для печатных источников) Дмитренко С. Ф. Не тот Жданов или из истории «Краткой литературной энциклопедии» / С. Ф. Дмитренко // НГ-Ex Libris. — 2011. — 9 июня.

(Голосов: 3, Рейтинг: 3.48)

Комментарии

Предупреждение Для добавления комментариев требуется авторизация
  • Ссылка на комментарий
    ...Перечитайте эти своды фамилий с чинами и званиями и попробуйте догадаться, кто из названных только присутствовал, а кто сделал труд так, что до сих пор и с запасом годится даже нам, в эпоху Интернета и увядшей цензуры.

    То, что перечень имен, "над изданием работавших" в советские времена, едва ли не наполовину состоял из различных функционеров, вряд ли сегодня будет открытием.
    Однако как бы то ни было, а КЛЭ (несмотря на ее заглавную "краткость"Шутливо и по сей день остается самым полным энциклопедическим изданием по литературоведению. А если бы уважаемые рецензенты произвели еще сравнительный анализ ряда статей из КЛЭ и более ранней (и куда более политизированной!) "Литературной энциклопедии" Луначарского (которую, несмотря на то, что она является "библиографической редкостью", использовать сегодня совершенно невозможно!), то наверняка все свои слова относительно "тенденциозности информации" и т. п. взяли бы обратно! Идея
    • 0/0
  • Ссылка на комментарий
    То, что литература и творчество писателей неоднозначно, подчеркивалось всегда. Другое дело, когда энциклопедическое издание насильно политизируется и идеологизируется. Надеюсь, что это издание под редакцией Жданова лишено этих политических штампов.
    • 0/0
  • Ссылка на комментарий
    Во-первых, выражаю восхищение: создание энциклопедии такого масштаба да при таких препятствиях — это пример для подражания.
    Во-вторых, выражаю благодарность тому, кто собственно написал эту статью: очень богатый словарный запас и прекрасное владение словом.
    Что касается новости, то, читая такие сообщения, складывается двойственное впечатление. Старшее поколение всегда говорит, что раньше (в советские годы) было хорошо, причем у них на то есть веские доказательства. Однако читая про притеснения неугодных власти, которые по сути являлись великими еще при жизни, становишься ближе к истине, что, конечно же, очень и очень негативно характеризует советскую политику.

    Особенно задело вот это:
    Правда, и власть сделала оргвыводы. Руководство редакции вначале укрепили кандидатом филологических наук Ермаковым, а затем ВВ и вовсе от руководства редакцией отстранили (оставив, правда, замом), ибо нападки в печати на КЛЭ продолжались.

    Как это свойственно для страны Советов, даже складывается ощущение некоторой шаблонности в поступках власти по отношению к творческим людям. Возможно, это и стало той причиной, по которой сейчас наша страна не на первом месте в мировой индустрии.
    • 0/0
  • Ссылка на комментарий
    Vladibir John пишет:
    Надеюсь, что это издание под редакцией Жданова лишено этих политических штампов.

    Вообще говоря, всякая энциклопедия есть история. А историческая наука, к сожалению, по определению своему всегда имеет политический контекст. Лишившись одной окраски, она приобретает другую.
    • 0/0