Мир энциклопедий

Я бы хотел сказать пару слов не об этой энциклопедии, а о статье Евгении Куренковой, которая взялась обозревать энциклопедию по одному из самых сложных периодов истории России. В целом соглашаясь с текстом, все же хотел бы заметить, что тезис о том, что «в советское время зародилось мнение, что история России в 1905—1907 гг. не может сводиться только к революционной борьбе», является в корне неверным. Вся система подготовки научных кадров историков в СССР была ориентирована на классовый подход к освещению прошлого, и само это прошлое рассматривалось в контексте будущего – пролетарской революции.  Поэтому освещение реформ Александра Второго, итогов русско-японской войны или формирования Государственной думы всегда подавалось в контексте тех задач, которые ставили перед собой большевики. В советское время, начиная с первого курса, абсолютно во всех вузах страны предлагался к изучению такой предмет, как «История КПСС», который объяснял прошлое именно с классовых позиций. Четко определялось, кто чьи классовые интересы защищал, и как это отражалось на трудовом народе. Хотел бы я посмотреть на того, кто на ученом совете заявил бы, что его аспирант избрал в качестве темы диссертационного исследования тему о влиянии национальный традиций на что-то там в области общественных отношений. Это был бы сигнал о научной незрелости научного руководителя. Ну, это я так, в качестве очень общего примера. Есть очень много достойных произведений и авторов, которые системно рассматривали тот период (не претендуя при этом на энциклопедический характер освещения). Лично для меня важными стали статьи Г. В. Плеханова о положении русского рабочего класса накануне первой русской революции, книги Пола Грегори об экономическом росте Российской империи и многих других. Что же касается т. н. «живого общества», то тут чувствуется дань сегодняшней моде, отдающей должное восхождению от частного к общему, в противоположность ставшему классическим подходом – от общего к частному. Но это уже вопрос методологии.

Я так понял, что эта энциклопедия о современном протестантизме. В тексте есть прямое указание на это, где говорится о персоналиях, лидерах евангельского движения (все происходит в ХХ веке). То есть, с точки зрения классификации истории, это новейшая история, захватывающая период СССР и современной России. Это следовало и отразить в названии издания, поскольку реальная история протестантизма в России намного шире и богаче. Она начинается где-то в эпоху Алексея Михайловича, а при Петре Великом и Екатерине Великой (до замужества тоже лютеранке) приобретает очень многогранный вид. Начиная с того, что практически все жены российских императоров были до замужества лютеранками (и немки, и датчанки) и заканчивая тем, что среди немецких колоний, образованных на русских землях и прославившихся своим порядком и высокой производительностью труда, большинство составляли лютеранские поселения. До сих пор можно встретить в таких местах лютеранские кирхи – по большей части заброшенные (большинство лютеранских общин не пережило период воинственного атеизма). Меня интересовало участие немцев в проектах модернизации России в дореволюционный период. Почитал на этот счет немало. Удивило, что в массе своей они были лютеранами. А еще встречались швейцарцы и тоже – лютеране. Информация подобного рода еще ждет своей энциклопедической систематизации.

Левые и правые и не должны друг друга слышать. Это антиподы. Это противоположности. Слышать — это удел центристов. Представить себе центристов в парламенте — могу. В идеологии — нет. Энциклопедия может быть идейно нейтральной только там, где статьи не затрагивают вопросов общественного устройства и целей развития. Хотя и на темы физики да и химии могут возникнуть разночтения: какой стране или ученому принадлежит приоритет в открытии того или иного закона и т. п.  

Сравнение «Википедии», которой уже исполнилось 25 лет, и только запущенного проекта «Grokipedia», строго говоря, бессмысленно. Только время покажет, насколько второй проект окажется жизнеспособен. Не удивлюсь, если скоро окажется, что искусственный интеллект окажется на вторых ролях в деле насыщения энциклопедии материалами. Куда интереснее самого проекта является та критика, которая обрушилась на него со стороны всех тех, кто считает себя либералами, и сторонников демократической партии в США. По сути, она строится на отторжении альтернативных подходов к освещению проблем развития общества. Альтернативных по отношению к тому, чем уже наполнена «Википедия». Теперь возникает проект, где левацкая повестка точно так же игнорируется. О чем это может говорить? Прежде всего о том, что перед нами разворачивается кризис как минимум в том сегменте энциклопедического дела, который называют сетевым. В результате мы увидим два совершенно разных проекта: один для левых, а второй – для правых.

Я согласен с такой постановкой вопроса полностью. Во-первых, потому, что объять необъятное – невозможно. Экономическая наука, несмотря на свою немногим более чем двухсотлетнюю историю, превратилась в многоотраслевую систему знаний, где один лишь экскурс в ее историю потребует фолианта намного объемнее чем тот, который здесь обсуждается.
Кстати, если уж авторы упомянули Уильяма Петти, то его основные заслуги не связаны с теорией денег и кредита. Денежная проблематика занимала его лишь в контексте решения проблемы цены земли. Да и вообще – его вклад в экономическую науку изучается лишь теми, кто глубоко «копает» такой предмет, как история экономической мысли. Чтобы закончить эту тему, замечу, что Аристотель внес куда больше в постановку и решение этой проблемы, сформулировав учение о хрематистике. Вот там есть и о кредите, и о богатстве, и о деньгах. Впрочем, это уже глубокая история. Современная теория денег не имеет никакого отношения
ни к Аристотелю, ни к Петти.
Во-вторых, покушаться в одном издании на полезность его для тех, кто занимается наукой и практикой – дело чрезвычайно опрометчивое. Я двумя руками за то, чтобы книг, «разжевывающих» азы экономики для тех, кто с ней сталкивается, было больше. И я за то, чтобы эти книги разъясняли своим читателя все просто и доступно. Но для ученого люда всякое упрощение чревато последствиями.
На мой взгляд, лучшим образцом такого сочетания полезностей может служить «Денежно-кредитный энциклопедический словарь» Сергея Моисеева, изданный в Москве аж в 2006 году. Вот если бы уральцы ориентировались на то, по каким критериям там отбирался материал, да на его подачу, то польза была бы несомненной.

Меня удивила постановка вопроса о том, что «полноценная научная энциклопедия по финансовым рынкам вряд ли возможна в принципе». Очень даже возможна. Взять хотя бы в качестве примера «Финансово-инвестиционный словарь» Доунса и Гудмана, изданный в 1997 году в серии «Библиотека словарей ИНФРА-М». Это самая настоящая энциклопедия, дающая необходимые объяснения на 585 страницах. Единственное неудобство этого словаря заключается в том, что все термины приводятся на английском языке и расположены в соответствии с английским алфавитом. Описание же — на русском.
Был у меня еще один словарь, который при желании можно было бы расширить до уровня энциклопедии. Если не ошибаюсь, то он назывался «Англо-русский толковый финансовый словарь», изданный где-то в начале 90-х.
Еще одной странностью статьи я бы назвал подмену понятий — формально речь идет об инвестициях на финансовых рынках, а реально (особенно ближе к концу статьи) всё сводится к трейдингу. Это серьёзное упрощение. Кстати, книг по трейдингу на финансовых рынках издано немало, особенно переводных. Есть и книги, претендующие на звание энциклопедии. Так, например, в 2013 году издательство «Альпина» выпускало книгу Неймана «Малая энциклопедия трейдера».
И уж совсем мне непонятно последнее предложение в статье — о финансовых рынках как области торговли ожиданиями. Ожидания, как известно, бывают адаптивные и рациональные. Как ими можно торговать? Загадка. Ожидания могут оказывать влияние на поведение участников рынка, но торговать ими — нельзя. После этой фразы я бы точно рекомендовал брать за образец Словарь Доунса и Гудмана и переделывать и дополнять его в соответствии с потребностями тех, кто нуждается в достоверной информации не в англоязычных странах.

Предложенную в статье типологию материалов Энциклопедического словаря можно дополнить тематическим подходом. Например, особо выделить статьи, посвященные биографическим справкам, или, скажем, экскурсам в историю научных открытий. Кстати, в начале 90-х годов этот подход частично был реализован. В эти годы в издательстве «Российская энциклопедия» была предпринята попытка издания 12-титомника «Биографии», на основании материалов из «Энциклопедического словаря». К сожалению, планы не были реализованы полностью – вышло только шесть томов. Насколько помню, работа над репринтом была свернута совсем не из-за того, что на книги не было спроса.

Дальневосточный аспект Гражданской войны, вероятно, можно втиснуть в три энциклопедических тома. Я знаком с этим аспектом весьма поверхностно – по большей мере по линии участия США в интервенции против Советской России. И должен сказать, что это очень непростая тема (мягко говоря), которая с прилежанием настоящего энциклопедиста потребует пристального внимания к очень большому спектру событий и персон, вовлеченных в противостояние на этой почве. Кстати, без анализа роли этих персон и событий будет трудно понять, почему американцы убрались из Советской России.
Еще хотел бы обратить внимание на то, что есть весьма мало проработанная тема – это, с одной стороны, отношения Дальневосточной республики с РСФСР, а, с другой стороны, полнейшая чехарда в белом движении, которое, кажется, побило все мыслимые рекорды в автономности («самостийности») отдельных своих предводителей. Между тем каждый такой предводитель оставил свой след, порой не только кровавый, но и отметился в политическом плане, сочинив что-то наподобие законов для временно им контролируемой территории. Когда-то, работая в «Ленинке» и ожидая заказанные книги, я провел некоторое время в отделе периодики, где мне попались на глаза отдельные экземпляры какой-то дальневосточной белогвардейской газеты, статьи которых буквально пестрели фамилиями предводителей (атаманов), которые пытались согласовать свои действия против Советов. Да и в многотомном «Архиве русской революции» упоминаний о подобных «самостийниках» более чем достаточно.

Я не стану говорить о преднамеренном искажении фактов, которое неизбежно будет существовать в таком проекте.
Я больше о том, что писать туда будут люди, в основном знающие о прошлом своих родных, исходя из семейных преданий, пересказов тех, кто застал ветеранов живыми и полными сил. Приведу простой пример: мой дядя (брат моей мамы) был призван в Красную армию в апреле 1944 года. То, как происходил призыв, куда он был направлен, в каких боях участвовал из ее уст, выглядело одним образом, а вот данные портала «Память народа» дают повод выстроить все несколько иначе. Нет, ничего принципиально противоречивого нет, но если речь идет об энциклопедии, то тут необходима точность.
Мне кажется, что если уж и говорить об энциклопедии героев, то за основу следует брать тот же портал «Память народа» и дополнять его новыми сведениями, которые могут быть проверены (или просто не противоречить тем данным, которые содержатся в архивах ЦАМО, Министерства обороны и др.). Кстати, благодаря этому порталу я нашел фотографию своего отца, которой в семейном архиве не было. Так что я за то, чтобы объединять усилия разных ресурсов, а не распылять их.

Меня абсолютно не удивляет то, что на Западе пытаются вписать творчество Пушкина (и других русских писателей) в линию развития западной литературы, выставить его не самобытным явлением русской культурной жизни, а неким ответвлением от уже проторенных европейцами дорог на этой ниве. Тому есть две основные причины, на мой взгляд. Первая заключается в том, что мы очень часто недооцениваем то влияние, которое западноевропейские страны оказали на творчество наших писателей. Не вдаваясь в подробности, напомню лишь два момента – знание иностранной литературы, прочитанной в оригинале, было естественным в среде русских писателей. Часто они с детства воспитывались в среде, где первой и последующей книгой была французская (к примеру). С другой стороны, знакомство с биографиями русских писателей прошлого показывает, насколько часто и долго они жили за границей. В этих условиях нет ничего удивительного в том, что они приобщались к европейским культурным ценностям. Здесь речь не о подражании, а о принятии чужого как своего. Хотя слово «чужое» здесь не совсем подходит, так как литература – это всеобщее достояние. Вторая причина состоит в том, что понять русскую литературу во всей глубине ее может намного меньше иностранцев, чем русских, воспринимающих западную литературу. Речь здесь не об узко сфокусированных специалистах-русистах, а о простых людях, предпочитающих книгу телевизору. Такие люди не станут учить русский язык ради знакомства с Пушкиным и прочитают его, в лучшем случае, в переводе (хотя и это сомнительно), потеряв при этом красоту стиля и слова. Для таких людей указанные западные энциклопедии являются просто находкой.