Рецензия
- 25 июня 2026
- просмотров 21
Беловинский Л. В. Энциклопедический словарь российской жизни и истории, XVIII — начало XX в./ Л. В. Беловинский. — М.: Олма-пресс, 2003 (ПФ Красный пролетарий). — 910, [1] с., [16] л. ил., портр.: ил., портр.; 27 см. — 5000 экз. — ISBN 5-224-04008-6 (в пер.).
В энциклопедии историка-музееведа
Леонида Беловинского содержится около
6000 слов, понятий и терминов, относящихся к российской жизни с начала XVIII до начала XX века. Эта книга будет незаменимым пособием на уроках истории, художественной культуры и литературы. Здесь объясняются многие слова, встречающиеся в произведениях классиков и в исторических документах. Как подчёркивает автор в предисловии, «фактически это словарь по истории повседневности — совокупности различных форм реализации норм и стандартов культуры, сочетания специализированной и обыденной деятельности».
Одна из главных целей книги — «помочь читателю получить достаточно полное и всеобъемлющее представление о жизни ушедшей России независимо от того, насколько осведомлен о ней читатель и насколько точны его сведения». Этой цели словарь, безусловно, достигает. Но вот понимание «повседневности» наверняка вызовет споры и возражения. По мнению Беловинского, «русский крестьянин
сотни лет проливал пот во время сенокоса или пахоты; это было его обыденной деятельностью, а для нас черты характера, выработавшегося в процессе этой работы, обратились в черты национального характера, став нашей повседневностью». Во-первых, национальный характер — это всего лишь набор этностереотипов, распространённых в том или ином обществе. Во-вторых, не очень понятно, каким образом опыт пахаря или косца может стать повседневностью для современного «интеллигентного читателя», которому, по словам автора, прежде всего и адресован
энциклопедический словарь.
Но пожалуй, это единственное спорное место в книге. В целом же Беловинский сообщает нам массу интересных и проверенных по надёжным источникам сведений, прежде всего о быте русского и других народов исторической России. Здесь рассказывается о предметах одежды и утвари, церковных праздниках, общественных институтах, сословиях, классах, профессиях, оружии, ярмарках, мануфактурах и т. д. Мы узнаем, например, что абрек у кавказских горцев — это «человек, принимавший обет избегать жизненных удовольствий и быть неустрашимым в боях», «мститель за убийство близких», «воин, давший обет газавата», а отнюдь не разбойник с большой дороги, как воспринимает сегодня это слово обыденное сознание. А вот, например, из статьи «Ливрея» мы узнаем не только то, что это «форменная одежда прислуги», но и то, что в 1775 году было регламентировано количество галунов на ливреях в зависимости от того, чиновнику какого класса прислуживал лакей. Также любопытна статья «Сарацинское пшено»: вряд ли кто из современных читателей знает, что таково старинное русское название риса, поступавшего «от сарацин» — из Персии и Средней Азии. А вот в статье «Жалмерка» объясняется, почему солдатских жён издавна подозревали в чересчур вольном поведении: «Над ними не было власти ни мужа, уходившего на долгие годы на службу, ни родителей, ни помещика, ни сельского начальства: жёны солдат числились по Военному ведомству».
В словаре есть и не просто статьи-толкования, но и проблемные, информационно-справочные статьи, например, «Женское образование», «Женский вопрос» или... «Сахар». Из последней мы узнаем, как этот продукт питания появился на Руси, когда в России был открыт первый рафинадный завод (это произошло в начале XVIII века, и работал он на сахарном тростнике); каким образом появились на Руси знаменитые сахарные головы. Столь же информативна и большая статья «Автомобиль». Оказывается, первый автомобиль в России собрали на «Русобалте» в 1908 году и до революции успели собрать
450 таких машин. И в этой же статье — о происхождении знаменитых «кожанок» первых чекистов: «Водители военных автомобилей и бронемашин снабжались «очками-консервами» от пыли и носили устойчивую к маслам кожаную одежду: шаровары, куртки, перчатки с длинными крагами, картузы... Такое обмундирование вместе с бронемашинами поставлялось в годы войны в Россию союзниками; во время революции склады попали в руки органов ЧК».
Оригинальна в словаре трактовка понятия «земля». Как отмечает автор, это средство производства «исключительно высоко ценилось (не в рыночном, денежном смысле) в преимущественно сельскохозяйственной стране главным образом крестьянством... Проблемы политической власти ни в малейшей степени не волновали крестьянство, а политические партии, решавшие свои узконаправленные задачи, лишь воспользовались крестьянским движением за землю... Земля в сознании крестьян была «матушкой», «кормилицей», «любушкой», и власть её над крестьянской душой и телом была беспредельна». Может быть, здесь лежит
одна из причин неудач столыпинской реформы.
Упомянутые персоны, псевдонимы и персонажи
- Библиографическое описание ссылки Соколов Б. [В. Рецензия]/ Борис [Вадимович] Соколов // Первое сентября. — 2003. — 22 апреля (№ 29 (1196)). — Рец. на кн.: Беловинский Л. В. Энциклопедический словарь российской жизни и истории, XVIII — начало XX в./ Л. В. Беловинский. — М.: Олма-пресс, 2003 (ПФ Красный пролетарий). — 910, [1] с., [16] л. ил., портр.: ил., портр.; 27 см. — 5000 экз. — ISBN 5-224-04008-6 (в пер.).
В энциклопедии историка-музееведа Леонида Беловинского содержится около 6000 слов, понятий и терминов, относящихся к российской жизни с начала XVIII до начала XX века. Эта книга будет незаменимым пособием на уроках истории, художественной культуры и литературы. Здесь объясняются многие слова, встречающиеся в произведениях классиков и в исторических документах. Как подчёркивает автор в предисловии, «фактически это словарь по истории повседневности — совокупности различных форм реализации норм и стандартов культуры, сочетания специализированной и обыденной деятельности». Одна из главных целей книги — «помочь читателю получить достаточно полное и всеобъемлющее представление о жизни ушедшей России независимо от того, насколько осведомлен о ней читатель и насколько точны его сведения». Этой цели словарь, безусловно, достигает. Но вот понимание «повседневности» наверняка вызовет споры и возражения. По мнению Беловинского, «русский крестьянин сотни лет проливал пот во время сенокоса или пахоты; это было его обыденной деятельностью, а для нас черты характера, выработавшегося в процессе этой работы, обратились в черты национального характера, став нашей повседневностью». Во-первых, национальный характер — это всего лишь набор этностереотипов, распространённых в том или ином обществе. Во-вторых, не очень понятно, каким образом опыт пахаря или косца может стать повседневностью для современного «интеллигентного читателя», которому, по словам автора, прежде всего и адресован энциклопедический словарь.